За підтримки Фонду прав людини Міністерства закордонних справ Сполученого Королівства та порталу UaPravo.com - Бесплатные Юридические Консультации
  Социальный проект - бесплатные юридические консультации. Мы подскажем вам в юридических вопросах и поможем составить исковое заявление
ГоловнаПошукДопомогаМетодики   Навчальний практикум   Путівник   Документи   Судова практика
 
Надішліть ваші зауваження чи побажанняБібліотека   Словник   Ресурси інтернет
  Судова практика  
ДЕ ВИЛЬДЕ (DE WILDE), OOMC (OOMS) и ВЕРСИП (VERSYP) против БЕЛЬГИИ Судебное решение от 18 июня 1971 г.
ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ВОЛДА
:: Судова практика
Бібліографічний описЗмістЗв'язок з ресурсамиЗв'язок по розділам знань
    А. Основные факты
Господа Жак Де: Вильде, 1928 г. рождения, Франц Оомс, 1934 г. рождения, и Эдгар Версип, 1911 г. рождения, бельгийские подданные, в разное время и в разных городах страны были задержаны полицией за бродяжничество. Статья 347 Уголовного кодекса Бельгии определяет бродягу как лицо, которое "не имеет определенного местожительства, средств к существованию и занятия". Бродяжничество квалифицируется как уголовное правонарушение при наличии всех трех критериев, а также если лицо ранее уже привлекалось за бродяжничество. В отношении названных лиц все эти условия имели место. В соответствии с установленной законом процедурой, будучи задержаны полицией, они предстали перед мировыми судами, действовавшими в составе одного судьи, которые приняли обычное для таких случаев решение, предписывающее административным властям принять в отношении каждого из них предусмотренные законом меры, какими является помещение лица в специальные учреждения, где они должны заниматься трудовой деятельностью. Пребывание в этих учреждениях длилось в случае г-на Де Вильде около восьми месяцев, в случае г-на Оомса один год и почти год и девять месяцев в случае г-на Версипа. В течение этого времени каждый, из них неоднократно обращался в компетентные органы, а также к министру юстиции с жалобами на незаконность их принудительного содержания.
В. Разбирательство в Комиссии по правам человека
В жалобах, поданных заявителями в 1966 г. в Комиссию, они утверждали, что в отношении каждого из них был нарушен ряд статей Конвенции, прежде всего статьи 5 — право на свободу и безопасность и 6 — право на справедливое судебное разбирательство. Признав жалобы приемлемыми, соединив их в одно производство и изучив фактические обстоятельства, Комиссия в своем докладе от 19 июля 1969 г. пришла к выводу: — были нарушены статья 4 (девять голосов против двух), статья 5 п. 4 (девять голосов против двух) и статья 8 (десять голосов против одного); — не были нарушены статья 3 (единогласно) и статья 5 п. 1; (десять голосов против одного); — не могут быть применены в данном деле статья 5 п. 3 (единогласно), статья 6 п. 1 (десять голосов против одного), статья 6 п. 3 (десять голосов против одного) и статья 7 (единогласно). Комиссия также решила, что "нет необходимости рассматривать статью 13" (единогласно). Правительство Бельгии передало дело в Суд 24 октября 1969 г.

ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ВОЛДА

О компетенции

Я пришел к выводу, что Суд не правомочен решать вопросы о приемлемости жалоб к рассмотрению. В отношении индивидуальных жалоб задача Комиссии состоит в отборе и проверке. Существовало опасение получить слишком много необоснованных жалоб. На ранней стадии было необходимо отбирать жалобы, подлежавшие рассмотрению в европейских органах. Подготовительные работы показывают, что все условия приемлемости жалоб к рассмотрению: исчерпание средств защиты, совместимость с условиями Конвенции и достаточная обоснованность — рассматривались под таким углом зрения, а именно с целью предотвращения наплыва дел, Вся ответственность относительно приемлемости, включая исчерпание внутренних средств защиты, была возложена на Комиссию. Государства — члены Конвенции, казалось, были полностью удовлетворены тем, что эта функция входит в задачи Комиссии и одной только Комиссии.

По отношению к Комиссии Суд не является апелляционным судом. Комиссия, в соответствии со статьей 19 обеспечивает соблюдение обязательств, принятых на себя государствами-участниками. У Суда точно такая же обязанность. Но эта задача разделена между этими двумя органами. Большинство членов Суда признает, что "...Комиссия либо принимает, либо не принимает жалобы. Ее решения отклонить жалобы, которые она считает неприемлемыми, так же как и решения, по которым жалобы принимаются к рассмотрению, обжалованию не подлежат; решения принимаются полностью независимо". Но если это так, как может тогда Суд через "толкование или применение" статьи 26 отклонить окончательное решение Комиссии, устанавливающее, что все внутренние средства защиты исчерпаны? Большинство членов Суда утверждает, что, поскольку юрисдикция Суда согласно статье 45 распространяется на "все дела, касающиеся толкования и применения... которые Высокие Договаривающиеся Стороны или Комиссия передают в Суд", "невозможно понять, как вопросы относительно толкования и применения статьи 26... должны выпадать из его юрисдикции". Но юрисдикция Суда ограничена делами, переданными ему Комиссией или государством. Вопрос исчерпания всех внутренних средств защиты не является частью дела, поскольку этот вопрос уже окончательно решен Комиссией, осуществляющей судебную функцию, и не подлежит никакому обжалованию. Толкование и применение статьи 26 поэтому не входит в компетенцию Суда. Суд правомочен решить вопрос о своей собственной компетенции, но не компетентен принять решения относительно компетенции Комиссии.

Признание жалобы неприемлемой на том основании, что внутренние средства защиты не были исчерпаны, является окончательным судебным решением. Жалобе лица далее хода нет. В этом отношении компетенция Комиссии абсолютна и не предусматривает какого-либо вмешательства Суда, хотя решение будет всегда зависеть от толкования и применения статьи 26. Но то же самое имеет место, когда Комиссия признает жалобу приемлемой к рассмотрению на том основании, что внутренние средства защиты были исчерпаны. Такое решение также является окончательным.

Государства-участники должны соглашаться с отрицательным решением Комиссии — почему у них должно быть право оспаривать положительные решения? Комиссия осуществляет в обоих случаях идентичное правомочие. Лицо должно подчиняться решению о неприемлемости жалобы. Противоположное решение дает ему надежду, что его жалоба будет теперь рассмотрена в европейских органах. Если Суд присвоит правомочие выносить решение о приемлемости, опровергающее решение Комиссий, то неравенство между заявителем и государством в разбирательстве в Суде еще больше усугубится, что может только повредить делу защиты прав человека. Положения статей 28—31 ясно показывают, что значение Конвенции состоит в том, что государства-участники также подчиняются решению о приемлемости. Комиссия действует безотлагательно после того, как ею установлено, Что жалоба, полностью или частично, является приемлемой к рассмотрению. Никоим образом решение, устанавливающее, что исчерпаны все внутренние средства защиты, не может быть подвергнуто контролю или проверке со стороны какого-либо другого органа. Дальнейшие действия Комиссии по жалобе осуществляются, следовательно, в полном соответствии с Конвенцией. Комиссия принимает жалобу (статья 28) и предпринимает действия по установлению фактов, рассматривает жалобу и осуществляет, если необходимо, расследование. Она предпринимает усилия по обеспечению дружественного урегулирования, и если дружественное урегулирование не достигнуто, то Комиссия составляет доклад по фактам и высказывает свое мнение "о том, доказывают ли установленные факты нарушение соответствующим государством его обязательств по настоящей Конвенции". Комиссия выполняет добросовестную, напряженную и очень большую работу, и мы имеем дело с докладом, который подготовлен в полном правовом соответствии с положениями Конвенции, и, следовательно, согласно статье 44 Комиссия, так же как и государство, имеет "право передать дело в Суд". Когда Комиссия или государство осуществляют это право и решают передать дело в Суд, Суд не может отказаться рассматривать дело или принять решение, что он не будет входить в существо дела.

Что касается исчерпания всех внутренних средств, следует отметить, что Комиссия регулярно на нескольких совещаниях тщательно обсуждала вопрос приемлемости, без чего невозможно передать дело должным образом на рассмотрение в Суд. Государство может легко снять любые возражения относительно исчерпания средств правовой защиты. Кроме того, у государства есть все возможности предотвратить решение в течение всего периода, пока жалоба находится на рассмотрении в Комиссии, и подробнейшим образом обсудить вопрос исчерпания внутренних средств защиты. С такой ситуацией Комиссия сталкивается при рассмотрении почти каждой жалобы. При этих обстоятельствах представляется необоснованным, чтобы государство имело право требовать дальнейшего рассмотрения вопроса об использовании внутренних средств и ставить его перед Судом. В этой связи действительно не было бы смысла говорить, что правило исчерпания всех средств устанавливает границы, "в пределах которых государства-участники согласились нести ответственность за предполагаемые нарушения перед органами Конвенции", и что "Суд должен обеспечить (его) соблюдение... так же как индивидуальных прав и свобод..." Что касается интересов государства в отношении исчерпания средств защиты, само государство имеет все возможности позаботиться о них во время разбирательства в Комиссии, которая также защищает эти интересы.

В статьях 44, 45 и 48 говорится о "деле" или "делах", представленных на рассмотрение Суда Комиссией или государством. Юрисдикция Суда, как уже упомянуто выше, определена в статье 45, в которой указано, что она распространяется на все дела, которые Комиссия или государство передали в Суд. Возникает вопрос, что Конвенция подразумевает, используя в тексте слово "дела" (cases). Ответ простой. Дело представляет собой "доклад, содержащий факты", и Мнение Комиссии, "доказывают ли установленные факты нарушение соответствующим государством его обязательств по настоящей Конвенции" (статья 31). Суд правомочен осуществлять толкование и применение Конвенции именно по этому докладу. Другими словами, Суд должен рассмотреть существо дела. Ни больше, ни меньше!

Доклад направляется в Комитет Министров (п. 2 статьи 31), который и решает дело, если оно не передается в Суд. Комитет министров "решает имело ли место нарушение Конвенции" (п. 1 статьи 32), юрисдикция Суда распространяется на "все дела, касающиеся толкования и применения положений настоящей Конвенции" (статья 45). Но в реальности не существует никакого различия между компетенцией Комитета министров и Суда. Вообще считается, что министры не занимаются вопросом приемлемости дела к рассмотрению, они решают лишь вопрос о том, имело ли место нарушение. А разве не то же самое входит в компетенцию Суда? Комитет осуществляет, безусловно, также "толкование и применение" Конвенции таким же точно образом, как и Суд. Тот факт, что министры не занимаются вопросом приемлемости дела к рассмотрению, подтверждает точку зрения, что Суд также не располагает этой компетенцией. Комитет й Суд по своему положению дополняют друг друга. Нет никаких оснований полагать, что должно быть расхождение в их полномочиях относительно исчерпания внутренних Средств защиты.

Наконец, если Суд принимает на себя решение вопросов о приемлемости, то в результате этого сложится положение, когда докладом Комиссии не будет заниматься никакой ответственный орган и окончательное решение о том, имело ли место нарушение или нет, принято не будет. И это несмотря на то, что доклад, скорее всего, отражает взвешенное мнение членов Комиссий, что имели место серьезные нарушения Конвенции! Такой итог действительно пагубен для дела прав человека и, как представляется, противоречит здравому смыслу.

О предполагаемом нарушении статьи 5 п. 1

Здесь я соглашаюсь с выводами Суда. Однако нахожу необходимым заявить, что полностью согласен с мнением Комиссии в отношении статьи 5 п. 1 (е) (п. 186 доклада Комиссии). Суд или Комиссия не должны решать, правильно ли применялось национальное право; достаточно, что правильной была предписанная внутренним правом процедура.

О предполагаемом нарушении статьи 5 п. 4

Здесь я соглашаюсь с выводом Суда, но не могу полностью поддержать его аргументацию в отношении вопроса, требует ли п. 4 статьи 5 того, чтобы судебным делом занимались два органа власти. Рассуждения Суда , относительно текста Конвенции, а также утверждение Суда, что решение (Мирового судьи включает в себя требуемый п. 4 статьи 5 контроль, на мой взгляд, не адекватны этому пункту, говорящему о том, что человек, лй-щенный свободы, имеет право возбудить разбирательство в,суде даже на более поздней стадии. Мнения в Комиссии разделились. Однако, по моему мнению, Европейский. Суд не должен решать этот вопрос. С этой оговоркой я согласен с выводом Суда по этому пункту.

О предполагаемом нарушении статьи 4

В этом отношении я также согласен с выводами Суда, но, по моему мнению, работа, которую должны были выполнять бродяги Де Вильде, Оомс и Версип, непосредственно вытекает, из решения мирового судьи и не может рассматриваться: как .отдельное независимое; нарушение Конвенции. На этих основаниях я голосовал за вывод, что не имело места никакого нарушения статьи 4.

О предполагаемом нарушении статьи 8

По этому пункту я имею особое мнение. Я не могу согласиться, что была необходимость государственным органам вмешиваться в переписку содержавшихся под стражей бродяг. У властей не было никаких оснований считать, что им следует проводить цензуру переписки бродяг в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц. Эти бродяги не совершили никакого преступления, и даже если власти, вмешиваясь в их частную переписку, согласно бельгийскому праву не вышли за пределы своей компетенции, то они вне всякого сомнения нарушили статью 8 Конвенции.

В отношении статьи 8 Конвенции я делаю заключение, что имело место нарушение. этой статьи.

 prev ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ БИЛЬГЕ
 next ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЗЕКИА