За підтримки Фонду прав людини Міністерства закордонних справ Сполученого Королівства та порталу UaPravo.com - Бесплатные Юридические Консультации
  Социальный проект - бесплатные юридические консультации. Мы подскажем вам в юридических вопросах и поможем составить исковое заявление
ГоловнаПошукДопомогаМетодики   Навчальний практикум   Путівник   Документи   Судова практика
 
Надішліть ваші зауваження чи побажанняБібліотека   Словник   Ресурси інтернет
  Судова практика  
ДЕ ВИЛЬДЕ (DE WILDE), OOMC (OOMS) и ВЕРСИП (VERSYP) против БЕЛЬГИИ Судебное решение от 18 июня 1971 г.
ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЗЕКИА
:: Судова практика
Бібліографічний описЗмістЗв'язок з ресурсамиЗв'язок по розділам знань
    А. Основные факты
Господа Жак Де: Вильде, 1928 г. рождения, Франц Оомс, 1934 г. рождения, и Эдгар Версип, 1911 г. рождения, бельгийские подданные, в разное время и в разных городах страны были задержаны полицией за бродяжничество. Статья 347 Уголовного кодекса Бельгии определяет бродягу как лицо, которое "не имеет определенного местожительства, средств к существованию и занятия". Бродяжничество квалифицируется как уголовное правонарушение при наличии всех трех критериев, а также если лицо ранее уже привлекалось за бродяжничество. В отношении названных лиц все эти условия имели место. В соответствии с установленной законом процедурой, будучи задержаны полицией, они предстали перед мировыми судами, действовавшими в составе одного судьи, которые приняли обычное для таких случаев решение, предписывающее административным властям принять в отношении каждого из них предусмотренные законом меры, какими является помещение лица в специальные учреждения, где они должны заниматься трудовой деятельностью. Пребывание в этих учреждениях длилось в случае г-на Де Вильде около восьми месяцев, в случае г-на Оомса один год и почти год и девять месяцев в случае г-на Версипа. В течение этого времени каждый, из них неоднократно обращался в компетентные органы, а также к министру юстиции с жалобами на незаконность их принудительного содержания.
В. Разбирательство в Комиссии по правам человека
В жалобах, поданных заявителями в 1966 г. в Комиссию, они утверждали, что в отношении каждого из них был нарушен ряд статей Конвенции, прежде всего статьи 5 — право на свободу и безопасность и 6 — право на справедливое судебное разбирательство. Признав жалобы приемлемыми, соединив их в одно производство и изучив фактические обстоятельства, Комиссия в своем докладе от 19 июля 1969 г. пришла к выводу: — были нарушены статья 4 (девять голосов против двух), статья 5 п. 4 (девять голосов против двух) и статья 8 (десять голосов против одного); — не были нарушены статья 3 (единогласно) и статья 5 п. 1; (десять голосов против одного); — не могут быть применены в данном деле статья 5 п. 3 (единогласно), статья 6 п. 1 (десять голосов против одного), статья 6 п. 3 (десять голосов против одного) и статья 7 (единогласно). Комиссия также решила, что "нет необходимости рассматривать статью 13" (единогласно). Правительство Бельгии передало дело в Суд 24 октября 1969 г.

ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЗЕКИА

Основные проблемы, связанные с настоящим делом, можно суммировать следующим образом:

1. Компетентен ли настоящий Суд, после решения Комиссии в пользу приемлемости поданных заявителями жалоб, рассматривать заявления, касающиеся (а) неисчерпания внутренних средств защиты, (b) несоблюдения срока в шесть месяцев для целей и в смысле статьи 26 Конвенции?

2. Если настоящий Суд обладает такой компетенцией, необходимо определить следующее:

(a) были ли исчерпаны внутренние средства защиты, и

(b) был ли соблюден срок в шесть месяцев для целей и в смысле статьи 26 Конвенции.

3. Не нарушило ли Бельгийское государство своих обязательств по статье 5 п. 4 Конвенции, в сочетании со статьей 5 п. 1 (е) Конвенции, не предоставив судебного механизма, предусмотренного упомянутой статьей, для блага и защиты лиц, взятых под стражу согласно Закону Бельгии о бродяжничестве 1891 г.

4. Нарушила ли Бельгия статью 3, статью 4 п. 2 и п. 3, статью 5 п. 1, статью 6 п. 1, п. 3 (b), п. 3 (с), статьи 7 и 13 упомянутой Конвенции как следствие предполагаемого непредоставления соответствующего судебного механизма согласно статье 5 п. 4 или по другим причинам.

Хотя я с почтением соглашаюсь с решением большинства и сделанными выводами в отношении основных проблем, все же, поскольку моя .линия рассуждений в некоторой степени отличается по целому ряду пунктов от линии большинства, то я счел бы уместным изложить очень кратко свое мнение, совпадающее с позицией большинства.

Я не собираюсь заниматься фактологическим аспектом дела. Я согласен для этой цели сослаться на соответствующий раздел основного судебного решения, рассматривавшего обстоятельства дела.

Проблема № 1

Мой ответ на вопросы, сформулированные под № 1, будет утвердительным. Суд компетентен рассматривать (а) были ли исчерпаны внутренние средства защиты и (b) соблюдался ли срок в шесть месяцев. И (а), и (b) являются предварительными условиями, установленными согласно статьям 26 и 27; они входят в компетенцию Комиссии. Вместе с тем названные предварительные условия подпадают под действие статьи 45, которая предусматривает, что "юрисдикция Суда распространяется на все дела, касающиеся толкования и применения положений настоящей Конвенции, которые Высокие Договаривающиеся Стороны или Комиссия передают в Суд в соответствии со статьей 48". Статья 49 оставляет последнее слово за Судом в решении вопроса о его собственной компетенции.

Я не считаю, однако, что если придерживаться этого взгляда, то это каким-либо образом приведет к нарушению сферы деятельности Комиссии, по общему признанию, независимого органа в структуре Европейской Конвенции. Решение Комиссии о неприемлемости жалобы является в любом случае окончательным со всеми вытекающими последствиями. С другой стороны, решение о приемлемости такой жалобы не имеет столь далеко идущих последствий и не означает, что все вопросы, затрагивающие предварительные условия принятия жалобы, решены раз и навсегда и не могут быть оспорены каким-либо органом, включая Комитет министров и Суд. Если бы дело обстояло именно так, то Суд был бы ограничен в осуществлении своей юрисдикции и лишен возможности делать выводы, которые не будут совпадать с подходом Комиссии к одному или большему числу Предварительных условий приемлемости жалоб согласно статьям 26 и 27.

Это не могло входить в намерения Сторон, подписавших Конвенцию. Кроме того, исчерпание всех внутренних средств защиты до того, как возникнет правообращение к международному судебному органу, является важнейшим предварительным условием, признаваемым международным правом, и правительства, как правило, особенно бдительно следят за соблюдением таких условий.

Решение Комиссии о приемлемости, строго говоря, не является вопросом, подлежащим обсуждению в Суде. Если принято положительное решение, то в -результате Комиссия рассматривает жалобы заявителей в соответствии со статьями 28 и 29 и составляет свой доклад согласно статье 31. Другими словами, упомянутое решение осуществило цель, которую оно призвано было достигнуть

Проблема № 2

Я согласен с решением Комиссии, что внутренние средства защиты, учитывая сопутствующие делу обстоятельства, были исчерпаны. То же самое относится к проблеме, была ли жалоба Версипа представлена вовремя. Я придерживаюсь мнения, что все эти заявители в течение значительного времени не могли разумно ожидать до вынесения; судебного решения по делу Дюбуа никакого средства защиты, к помощи которого они могли бы прибегнуть.

Проблема № 3 о предполагаемом нарушении статьи 5 п. 4 Конвенции,

Правительство Бельгии настоятельно доказывало, что требование статьи 5 п. 4 Конвенции было удовлетворено тем, что содержание заявителей под стражей в центре бродяжничества или в доме помощи назначено мировым судьей. Статья 5 п. 4 гласит: "Каждый, кто лишен свободы путем ареста или задержания, имеет право на разбирательство, в ходе которого суд безотлагательно решает вопрос. о законности его задержания и выносит постановление о его освобождении,; если задержание незаконно".

Этот текст предусматривает, что лицо, задержанное каким-либо органом власти, может оспаривать законность своего задержания и, если пожелает, может обратиться в суд для решения вопроса о законности или незаконности задержания с целью освобождения в случае успеха этого обращения.

В условиях, когда первоочередной обязанностью судьи является выполнение Закона о бродяжничестве 1891 г. и во исполнение этого. Закона он должен установить "личность, возраст, физическое и умственное состояние и образ жизни" соответствующего лица и, если он признает необходимым, направить такого человека, подозреваемого в бродяжничестве, во исполнение статей 13 и 16 упомянутого Закона в центр бродяжничества или в дома помощи, то могли ли служебные обязанности такого судьи быть приравнены или соответствовать функциям суда, чья первоочередная обязанность состоит в том, чтобы согласно статье 5, п, 4 установить, задержан ли тот или иной бродяга законно или нет.

Даже если мы допустим, что единоличный мировой судья представляет собой суд, призванный решать вопрос законности задержания, он решает дело, подпадающее под принцип sub judice. Если решение о задержании было вынесено тем же судьей, он оказывается судьей в собственном деле. qh также не может решать вопрос о законности ареста или задержания, произведенного полицией, которая доставила лицо к нему, чтобы установить, имело ли место состояние бродяжничества, и если это так, то определить, какая из мер, предусмотренных статьями 13 и 16 Закона о бродяжничестве 1891 г., должна быть применена.

Разбирательство в таком суде возбуждают вовсе не заявители. Если не учитывать несоответствия и неадекватности его процедурных правил и если мирового судью можно было бы рассматривать как суд, отвечающий критериям статьи 5 п. 4, тогда можно было бы ожидать, что его решение будет носить судебный характер, определив по праву, было ли задержание заявителей законным или незаконным. Государственный совет, однако, в деле Дюбуа в связи с характером предписаний мирового судьи авторитетно заявил, что передача бродяги в распоряжение Правительства не является следствием уголовного преступления, а представляет собой "административную меру безопасности... чисто административного характера".

Из того, что было сказано, совершенно очевидно, что мировой судья, применив статьи 13 и 16 Закона о бродяжничестве 1891 г., выполнял административные, а не судебные функции, исполнение .которых можно было бы ожидать от суда согласно статье 5 п. 4.

Даже если мы допускаем ради дискуссии, что мировой судья представляет собой суд, наделенный правомочиями безотлагательно решать вопрос о законности задержания в целях статьи 5 п. 4, то можно ли будет сказать, что задержанный в течение определенного времени может вновь обратиться к упомянутому судье, чтобы решить вопрос о законности задержания? Предписание о задержании может быть законным в самом начале, но нельзя сказать, что, независимо от любых наступивших впоследствии событий, оно продолжает оставаться законным на протяжении всего времени содержания под стражей.

Можно ли сказать, что после решения Государственного совета по делу Дюбуа открылись широкие возможности для содержащихся под стражей бродяг использовать средство правовой защиты и если и имелся пробел в бельгийской судебной системе в связи с п. 4 статьи 5, то его больше не существует? У меня свои сомнения по этому поводу. Как правило, высшие судебные административные инстанции во всех странах не приспособлены для вынесения безотлагательных решений. Решение о законности содержания под стражей, вероятно, зависит не только от юридического аспекта, но также и от рассмотрения фактологического аспекта дела. Суды высшей инстанции, административные или иные, как правило, не склонны глубоко вникать в фактологические аспекты дела.

Но это вопрос будущего. Если Конституция и процедурные правила Государственного совета и время, которым он располагает, позволят ему безотлагательно рассматривать обращения, поступающие от лиц, содержащихся в центрах бродяжничества или в домах помощи, тем лучше для данной категории лиц, лишенных свободы.

Я придерживаюсь поэтому мнения, что Бельгийское государство в течение значительного периода не выполняло свои обязательства по статье 5 п. 4 Конвенции.

Проблема №4

То, что Правительство не предоставило для заявителей суд, в который они могли бы обратиться, чтобы оспорить законность их задержания, это, по моему мнению, не обязательно, равносильно нарушению статей 3—6 Конвенции. Между ними и статьей 5 п. 4 есть определенная связь, но они не зависят от нее. Хотя заявители и не имели доступа в суд, в котором они могли оспорить законность их задержания, из этого вовсе не обязательно следует, что их задержание было незаконным. На основании предоставленного нам материала, документального или иного, я не могу заявить, что задержание заявителей было незаконным согласно соответствующему бельгийскому закону и процедуре. Утверждения о предполагаемых нарушениях других статей Конвенции, кроме статьи 5 п. 4, ничем не подкреплены. В этой связи я с почтением присоединяюсь к взглядам, выраженным в основном судебном решении.

Вопрос о компенсации из-за отсутствия средств правовой защиты в результате нарушения статьи 5 п. 4 остается на усмотрение государственных органов власти, которые решают его в соответствии со статьей 13, -которая гласит:

"Каждый человек, чьи права и "свободы, Признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет .право на эффективные средства правовой защиты перед государственным органом даже в том случае, если такое нарушение совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

Однако я должен сделать некоторые оговорки. Настоящий Суд, призванный принять решение по поводу утверждений о предполагаемых нарушениях некоторых статей Конвенции, должен основывать решение на имеющихся данных. При этом, однако, нельзя упускать из виду тот факт, что надлежащим форумом для решения о законности взятия под стражу согласно статье 5 п. 1 (е) является национальный суд, куда заявители могли .бы обратиться и представить ему имеющиеся у них доказательства. Строго говоря, заявители не должны были обращаться в наш Суд.

Я испытываю поэтому сомнения, до какой степени наш Суд может выносить окончательные и обязательные судебные решения по вопросам, в основном подпадающим под юрисдикцию национальных судов, доступ к которым, вероятно, в будущем окажется возможным.

 prev ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ВОЛДА
 next СОВМЕСТНОЕ ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ БАЛЛАДОРЕ ПАЛЬЕРИ И ФЕРДРОСА