За підтримки Фонду прав людини Міністерства закордонних справ Сполученого Королівства та порталу UaPravo.com - Бесплатные Юридические Консультации
  Социальный проект - бесплатные юридические консультации. Мы подскажем вам в юридических вопросах и поможем составить исковое заявление
ГоловнаПошукДопомогаМетодики   Навчальний практикум   Путівник   Документи   Судова практика
 
Надішліть ваші зауваження чи побажанняБібліотека   Словник   Ресурси інтернет
  Судова практика  
ДЕ ВИЛЬДЕ (DE WILDE), OOMC (OOMS) и ВЕРСИП (VERSYP) против БЕЛЬГИИ Судебное решение от 18 июня 1971 г.
СОВМЕСТНОЕ ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ БАЛЛАДОРЕ ПАЛЬЕРИ И ФЕРДРОСА
:: Судова практика
Бібліографічний описЗмістЗв'язок з ресурсамиЗв'язок по розділам знань
    А. Основные факты
Господа Жак Де: Вильде, 1928 г. рождения, Франц Оомс, 1934 г. рождения, и Эдгар Версип, 1911 г. рождения, бельгийские подданные, в разное время и в разных городах страны были задержаны полицией за бродяжничество. Статья 347 Уголовного кодекса Бельгии определяет бродягу как лицо, которое "не имеет определенного местожительства, средств к существованию и занятия". Бродяжничество квалифицируется как уголовное правонарушение при наличии всех трех критериев, а также если лицо ранее уже привлекалось за бродяжничество. В отношении названных лиц все эти условия имели место. В соответствии с установленной законом процедурой, будучи задержаны полицией, они предстали перед мировыми судами, действовавшими в составе одного судьи, которые приняли обычное для таких случаев решение, предписывающее административным властям принять в отношении каждого из них предусмотренные законом меры, какими является помещение лица в специальные учреждения, где они должны заниматься трудовой деятельностью. Пребывание в этих учреждениях длилось в случае г-на Де Вильде около восьми месяцев, в случае г-на Оомса один год и почти год и девять месяцев в случае г-на Версипа. В течение этого времени каждый, из них неоднократно обращался в компетентные органы, а также к министру юстиции с жалобами на незаконность их принудительного содержания.
В. Разбирательство в Комиссии по правам человека
В жалобах, поданных заявителями в 1966 г. в Комиссию, они утверждали, что в отношении каждого из них был нарушен ряд статей Конвенции, прежде всего статьи 5 — право на свободу и безопасность и 6 — право на справедливое судебное разбирательство. Признав жалобы приемлемыми, соединив их в одно производство и изучив фактические обстоятельства, Комиссия в своем докладе от 19 июля 1969 г. пришла к выводу: — были нарушены статья 4 (девять голосов против двух), статья 5 п. 4 (девять голосов против двух) и статья 8 (десять голосов против одного); — не были нарушены статья 3 (единогласно) и статья 5 п. 1; (десять голосов против одного); — не могут быть применены в данном деле статья 5 п. 3 (единогласно), статья 6 п. 1 (десять голосов против одного), статья 6 п. 3 (десять голосов против одного) и статья 7 (единогласно). Комиссия также решила, что "нет необходимости рассматривать статью 13" (единогласно). Правительство Бельгии передало дело в Суд 24 октября 1969 г.

СОВМЕСТНОЕ ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ БАЛЛАДОРЕ ПАЛЬЕРИ И ФЕРДРОСА

Мы сожалеем, что по некоторым пунктам не могли согласиться/с судебным решением.

Прежде всего мы не можем Полностью согласиться с тем, что декларирует п. 69 судебного решения:. "Отвечая, таким образом, всем признакам "бродяги", заявители могли... подвергнуться задержанию". По нашему мнению, Суд неправомочен объявлять человека бродягой, в той же мере как и признавать его преступником или душевнобольным. Он может только констатировать, что таким его считает внутреннее право на основании законной процедуры, отвечающей требованиям Конвенции, что делает правомерными предпринятые государством меры. Кроме того, поскольку заявители не могли прибегнуть к судебному контролю' в свете статьи 5 п.: 4 Конвенции о законности признания их бродягами, следует прийти к выводу, Что, возможно, имелись веские основания признать их таковыми, и применить к ним соответствующие меры, однако это не означает, что в свете Конвенции всё это именно так. В данном случае применяется тот же самый принцип, что и в статье 6 п. 2 Конвенции ("Каждый человек, обвиняемый в совершении уголовного преступления, считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена в законном порядке"). Из того, что была нарушена' статья 5 п. 4 Конвенции не следует, что состояние

бродяжничества подтверждено; презумпция иная: они не являлись бродягами.

Решение Суда, напротив, исходит из того, что ситуация бродяжничества установлена (вывод об этом делается в п. 89 и 92), и утверждает, что меры, предпринятые Правительством Бельгии в отношении бродяг, разрешены Конвенцией. В этих обстоятельствах, по-видимому, довольно трудно понять, как можно прийти к выводу, что Правительство Бельгии нарушило Конвенцию.

С другой стороны, признавая, что в настоящих делах фактически речь идет о бродягах, по отношению к которым разрешается применение мер (лишение свободы), предусмотренных Конвенцией, можно тем не менее добавить, что бельгийский закон из-за его неоспоримых недостатков не предлагает достаточных гарантий, чтобы обеспечить соблюдение Конвенции во всех делах. Сразу напрашивается возражение, что в функции Суда не входит судить in abstracto достоинства законодательства государства — участника Конвенции. Юрисдикция Суда обусловлена присутствием пострадавшей стороны (статья о п. 5 и статья 48 (b) Конвенции), и задача Суда состоит в том, чтобы исправить нарушение, от которого пострадало указанное лицо. Без пострадавшей стороны невозможно никакое осуждение государства-участника Судом.

Что касается более конкретно разбирательства по статье 5 п. 4 Конвенции, то имеются несколько пунктов, по которым мы согласны с Судом. Прежде всего Суд заявляет, на наш взгляд совершенно справедливо, что Конвенция требует лишь контроля судебного органа за мерами, предпринятыми полицией независимо от того, осуществляется ли этот контроль ех officio или по просьбе заинтересованной стороны. Мы также согласны с Судом в том, что бельгийский мировой судья, правомочный принимать решения по делам о бродяжничестве, является судом, независимым от исполнительной власти, и пользуется гарантиями, предоставляемыми судьям в соответствии со статьями 99 и 100 Конституции Бельгии. Мы можем также принять, что мировой судья в обязательном порядке принимает решение о законности задержания, на что он уполномочен прокуратурой. Наконец, также справедливо заключение о том, что процедура разбирательства перед упомянутым судьей предоставляет некоторые права на защиту и имеет некоторые черты, характерные для суда, такие как проведение устного разбирательства и публичное вынесение решения. Тем не менее Суд в завершение делает вывод, что всего этого недостаточно.

По мнению Суда, формы разбирательства не обязательно должны быть идентичными в каждом из дел, в которые Конвенция требует вмешательства суда. Вновь мы согласны с Судом: нельзя, например, считать процедуру заключения под стражу душевнобольного удовлетворительной, если она не включает судебно-медицинскую экспертизу, полностью гарантирующую объективность и компетентность. Но в настоящих делах Суд утверждает, что лишение свободы, на которое жаловались заявители, весьма напоминает то, что происходит в уголовных делах, и что поэтому процедура, которую следует соблюдать, должна в значительной мере обеспечивать гарантии не хуже тех, которые существуют в уголовном правосудии в государствах — членах Совета Европы. Это сравнение кажется нам едва ли точным. Содержание в домах помощи или в центре бродяжничества — это совсем не то же самое, что тюремное заключение; последствия не столь позорные; освобождение можно просить и получить в любое время, чего не бывает, когда отбывается тюремный срок. Следует подчеркнуть также, что решение судьи о бродяжничестве основано на наличии некоторых фактических условий, которые весьма легко установить и которые не требуют ни длительных исследований, ни продолжительного разбирательства. Поэтому обычно удовлетворяются довольно упрощенной процедурой.

В заключение считаем необходимым подчеркнуть, что задержание за .бродяжничество является особой мерой безопасности, иногда осуществляемой по просьбе непосредственно заинтересованных лиц и весьма отличающейся от взятия под стражу в уголовных делах. Все, возможно, обстоит по-другому в единственном случае, когда передача в распоряжение Правительства не носит временного и переходного характера, а. назначается на весь установленный период, который, согласно бельгийскому закону, может доходить до семи лет. В этом случае можно справедливо задать вопрос, .не является, ли это своего рода осуждением и приговором, и весьма даже серьезным, на которые распространяются обычные гарантии уголовного процесса. Суд, однако, не выделил особо этот случай, который касался только некоторых из заявителей; кроме того, Де Вильде и Версип, оба переданные в распоряжение Правительства на срок в два года, были освобождены досрочно, и один из них задолго до истечения срока, который таким образом оказался не столь строго соблюдаемым, как наказание за уголовное преступление. ,Со всеми оговорками относительно совместимости бельгийского права с Конвенцией вообще мы полагаем, что в настоящих делах не имеется достаточно факторов, чтобы поддержать вывод о том, что в этом деле Правительство Бельгии нарушило права заявителей, защищаемые статьей 5 и, 4 Конвенции.

Мы не можем согласиться с Судом еще и по другому вопросу. Даже если решение мирового судьи не представляет собой результат разбирательства в суде в смысле статьи 5 п. 4 Конвенции, Суд не принял во внимание, как ему следовало бы сделать, возможность обращения в Государственный совет. Суд единогласно объявил необоснованным заявление о неисчерпании всех внутренних средств защиты, полагая, что заявителей нельзя упрекнуть, в том, что они исходя из ранее сложившейся судебной практики, которая считала такие, обращения неприемлемыми, не прибегли к ним. Это, однако, не означает, что такое обжалование не было возможным. Дело Дюбуа, которое уже ожидало своего решения в то время, когда заявители содержались под стражей, полностью изменило прежнюю судебную практику, и Государственный совет вынес решение о том, что предписания мировых судей по вопросам о бродяжничестве могут стать предметом рассмотрения в нем. Жалоба заявителей, вероятно, могла бы быть направлена в Государственный совет, и после решения по делу Дюбуа с ней бы поступили аналогичным образом: она была бы признана приемлемой и затем рассмотрена с вынесением решения. Вопреки предшествующей судебной практике уже была предпринята попытка обжалования в Государственном совете, и она в конечном счете увенчалась успехом. Из-за неясности существовавшей в то время ситуации тем не менее нельзя было утверждать, что согласно communis opinio имело место исчерпание всех внутренних средств зашиты или тем не менее существовала пеальная возможность обжалования. Заявители могут претендовать на то,: что, существует оправдание тому, что они не подали жалобы,, которые .в то время казались неприемлемыми, но .они не могут утверждать, что возможности жалобы не существовало, когда она фактически была.

Следует также .добавить, что Суд подтвердил .(р. 82), что Конвенция имеет .прямое применение в Бельгии, так что любое предполагаемое нарушение Конвенции могло бы быть .обжаловано в высший административный суд, как только последний, как в деле Дюбуа, объявил себя правомочным проверять решения мировых судей. Суд, наконец, не упустил возможности подчеркнуть, что нельзя утверждать a priori, что Государственный совет не принял бы решения в короткий срок.

Даже если такой суд не представляет, собой, суда в смысле статьи 5 п. 4 Конвенции, достаточно было подать жалобу в Государственный совет, который в момент разбирательства в Суде мог найти ее приемлемой, исключив необходимость признать, что Правительство Бельгии нарушило данное положение Конвенции.

 prev ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЗЕКИА
 next СОВМЕСТНОЕ ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ ХОЛМБЭКА, РОДЕНБУРГА, РОССА, ФАВРА И БИЛЬГЕ