За підтримки Фонду прав людини Міністерства закордонних справ Сполученого Королівства та порталу UaPravo.com - Бесплатные Юридические Консультации
  Социальный проект - бесплатные юридические консультации. Мы подскажем вам в юридических вопросах и поможем составить исковое заявление
ГоловнаПошукДопомогаМетодики   Навчальний практикум   Путівник   Документи   Судова практика
 
Надішліть ваші зауваження чи побажанняБібліотека   Словник   Ресурси інтернет
  Судова практика  
ДЕ ВИЛЬДЕ (DE WILDE), OOMC (OOMS) и ВЕРСИП (VERSYP) против БЕЛЬГИИ Судебное решение от 18 июня 1971 г.
СОВМЕСТНОЕ ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ ХОЛМБЭКА, РОДЕНБУРГА, РОССА, ФАВРА И БИЛЬГЕ
:: Судова практика
Бібліографічний описЗмістЗв'язок з ресурсамиЗв'язок по розділам знань
    А. Основные факты
Господа Жак Де: Вильде, 1928 г. рождения, Франц Оомс, 1934 г. рождения, и Эдгар Версип, 1911 г. рождения, бельгийские подданные, в разное время и в разных городах страны были задержаны полицией за бродяжничество. Статья 347 Уголовного кодекса Бельгии определяет бродягу как лицо, которое "не имеет определенного местожительства, средств к существованию и занятия". Бродяжничество квалифицируется как уголовное правонарушение при наличии всех трех критериев, а также если лицо ранее уже привлекалось за бродяжничество. В отношении названных лиц все эти условия имели место. В соответствии с установленной законом процедурой, будучи задержаны полицией, они предстали перед мировыми судами, действовавшими в составе одного судьи, которые приняли обычное для таких случаев решение, предписывающее административным властям принять в отношении каждого из них предусмотренные законом меры, какими является помещение лица в специальные учреждения, где они должны заниматься трудовой деятельностью. Пребывание в этих учреждениях длилось в случае г-на Де Вильде около восьми месяцев, в случае г-на Оомса один год и почти год и девять месяцев в случае г-на Версипа. В течение этого времени каждый, из них неоднократно обращался в компетентные органы, а также к министру юстиции с жалобами на незаконность их принудительного содержания.
В. Разбирательство в Комиссии по правам человека
В жалобах, поданных заявителями в 1966 г. в Комиссию, они утверждали, что в отношении каждого из них был нарушен ряд статей Конвенции, прежде всего статьи 5 — право на свободу и безопасность и 6 — право на справедливое судебное разбирательство. Признав жалобы приемлемыми, соединив их в одно производство и изучив фактические обстоятельства, Комиссия в своем докладе от 19 июля 1969 г. пришла к выводу: — были нарушены статья 4 (девять голосов против двух), статья 5 п. 4 (девять голосов против двух) и статья 8 (десять голосов против одного); — не были нарушены статья 3 (единогласно) и статья 5 п. 1; (десять голосов против одного); — не могут быть применены в данном деле статья 5 п. 3 (единогласно), статья 6 п. 1 (десять голосов против одного), статья 6 п. 3 (десять голосов против одного) и статья 7 (единогласно). Комиссия также решила, что "нет необходимости рассматривать статью 13" (единогласно). Правительство Бельгии передало дело в Суд 24 октября 1969 г.

СОВМЕСТНОЕ ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ ХОЛМБЭКА, РОДЕНБУРГА, РОССА, ФАВРА И БИЛЬГЕ

Суд решил большинством в девять голосов против семи, что была нарушена статья 5 п. 4 в том, что заявители не могли возбудить разбирательство в суде против' решений, предписывавших их задержание.

По нашему мнению, это решение Суда необоснованно. Мотивы нашего возражения против этой части судебного решения следующие:

1. Система защиты прав человека, созданная в соответствии с Конвенцией, включает два вида жалоб:

(a) межгосударственные жалобы, с помощью которых государство передает на рассмотрение в Комиссию вопрос о каком-либо нарушении условий Конвенции другим государством (статья 24 Конвенции); и

(b) индивидуальные жалобы, направляемые лицами, утверждающими, что они являются жертвами нарушения государством прав, признанных в настоящей Конвенции (статья 25 Конвенции).

Различие двух видов жалоб продемонстрировано, в частности, решением Комиссии о приемлемости к рассмотрению заявлений Дании, Норвегии, Швеции и Нидерландов против Греции от 31 мая 1968 г. Комиссия отметила:

"...согласно статье 24 Конвенции любая Высокая Договаривающаяся Сторона может передать на рассмотрение в Комиссию "вопрос о любом предполагаемом нарушении положений Конвенции другой Высокой Договаривающейся Стороной"; согласно статье 25 только такие лица могут обратиться в Комиссию, которые заявляют о себе как "жертве" нарушения Конвенции;

что статус "жертвы" не упомянут в статье 24; и, следовательно, Высокая Договаривающаяся Сторона, действуя в соответствии со статьей 24 о предполагаемом нарушении Конвенции, не обязана говорить о наличии жертвы этого нарушения, независимо от того, идет речь о единичном случае или о типичном случае в административной практике" (Yearbook 1968, р. 776.)

Кроме того, практика Комиссии четко выражена в решении от 8 января 1960 г. Х против Ирландии, в котором Комиссия заключила, что:

"из статьи 25 п. 1 Конвенции ясно, что Комиссия может должным образом принимать жалобы... от любого лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции; ...из этого следует, что Комиссия может рассматривать совместимость внутреннего законодательства с Конвенцией только в связи с заявлением лица... и лишь поскольку предполагается, что жалоба подтверждает нарушение Конвенции в отношении заявителя... и, принимая во внимание поэтому, что в случае представления лицом жалобы в соответствии со статьей 25 Комиссия не правомочна рассматривать in abstracto вопрос соответствия внутреннего Законодательства положениям Конвенции" (Yearbook 3, р. 218—220.)

В совершенном согласии с Комиссией Суд принял решение по делу Де Бекера (решение от 27 марта 1962 г., с. 26) о том, что:

"Суд призван, согласно статьям 19 и 25 Конвенции, выносить решения не по абстрактной проблеме, касающейся совместимости (национального) закона с положениями Конвенции, а по конкретному случаю применения такого закона к заявителю и в той мере, в какой последний был бы в результате этого ограничен в осуществлении одного из прав, гарантируемых в соответствии с Конвенцией" (См. также: "Digest of Case-Law", № 299;

"Les Droits de 1'Homme", Colloque europeen, 1965: Ganshof van der Meersch, c. 208 и след., Scheuner, с. 363; Vasak: La Convention europeenne, № 190;

Monconduit: la Commission europeenne, p. 188.)

Таким образом, Суд должен исследовать не вопрос, отвечает ли бельгийское законодательство, рассматриваемое in abstracto, требованиям Конвенции, а лишь вопрос, являются ли заявители "жертвами" нарушения положений Конвенции, гарантирующей их права в конкретных обстоятельствах, в которых они оказались, учитывая их поведение, действия и упущения. В таких случаях не может быть никакого нарушения Конвенции, если не доказано, что права заявителей были нарушены не номинально, а вполне конкретно в результате какого-либо решения или меры административного или судебного органа власти.

2. Основная концепция судебного решения состоит в том, что процедура, установленная бельгийским законодательством, слишком упрощена; следовательно, она не гарантирует лицам, занимающимся бродяжничеством, достаточную защиту их прав и не соответствует требованиям статьи 5 п. 4 Конвенции.

Последствие нарушения статьи 5 Конвенции — предоставление жертве незаконного задержания права на компенсацию. Государству надлежит по возможности, смягчить последствия нарушения. Решение Суда должно ин4эормировать -его относительно характера и степени нанесенного ущерба. Если внутреннее .законодательство допускает только частичную компенсацию, "Суд, если необходимо, должен предоставить справедливое возмещение потерпевшей стороне" (статья 50 Конвенции).

Решение, которое ограничилось бы абстрактной критикой бельгийской правовой системы, не указывает, каковы правовые последствия незаконного задержания заявителей.

3. Пункт 4 статьи 5 Конвенции предусматривает, что "каждый, кто лишен свободы путем ареста или задержания, имеет право на разбирательство..." в суде. Конвенция ясно предусматривает, что разбирательство должно осуществляться в суде. Нет сомнений, что распоряжение о задержании дал мировой судья. В бельгийской правовой системе до судебного решения по делу Дюбуа от 7 июня 1967 г., вынесенного после ратификации Конвенции, не существовало какой-либо реальной возможности обращения в суд. Но очевидно, что п.4 статьи 5 Конвенции был задуман исходя из случая, где предписание о задержании выдается полицейскими властями — мера, которая должна быть Поставлена под судебный контроль. По скольку, по бельгийскому закону, это решает судья, то судебный надзор за законностью взятия под стражу включается в решение, и это делается ex officio.

В ходе разбирательства в суде этот пункт получил разъяснение. Доклад Комиссии (п. 176) показывает, что, по мнению членов Комиссии Сорёнсена и Кастберга, требования статьи 5 п. 4 выполнены, как только законность задержания рассмотрена судом, даже если в таком случае "жалоба" не имеет никакого самостоятельного значения. На слушаниях 18 ноября 1970 г. г-н Соренсен, основной представитель Комиссии, пояснил, что большинство членов Комиссии не разделило его мнение, считая, что бельгийское законодательство не обеспечило дальнейшего контроля за законностью -задержания. Однако Закон 1891 г. предусматривает в статьях 15 и 18, что министр юстиции освобождает лиц, принудительное содержание которых, по его мнению, больше не является необходимым. Комиссия не приняла во внимание, что в течение такого содержания заявители имели право ходатайствовать перед министром о своем освобождении на том основании, что их содержание под стражей больше не оправдано, обжаловать характер своего содержания, которое, по их мнению, стало незаконным, а также — любое нарушение их прав административными властями. Отрицательное решение этого представителя власти могло быть затем обжаловано в Государственном совете. Хотя заявители направляли многочисленные просьбы в адрес министра юстиции, ни один из них не обратился в Государственный совет, который поэтому не выразил своего мнения о законности их длительного принудительного содержания.

Наконец Следует указать, что согласно статье 60 Конвенции ничто в ней не должно толковаться как ограничение прав, гарантированных национальным законодательством. Следовательно, поскольку бельгийское законодательство идет дальше, чем статья 5 п. 4, устанавливая обязательный контроль за законностью содержания под стражей, в то время как Конвенция предусматривает только возможность судебного обжалования, то в этом вопросе оно имеет приоритет над текстом статьи о п. 4 именно в силу статьи 60 Конвенции.

4. Комиссия, признавая, что мировой судья — это судебный орган (доклад, п. 89—90), полагала, что бельгийское законодательство не обеспечило соблюдение Статьи 5 п. 4 Конвенции, потому что решение, которое принимает этот судья, носит административный характер. И в своем решении наш Суд заявляет, что рассматриваемая процедура отражает административный характер принимаемого решения (п. 79).

Конвенция, однако, не делает здесь различия между административным и судебным решением: В любом случае невозможно провести границу между двумя функциями, руководствуясь определенными критериями. Многие административные акты выполняют судебную функцию (см. Carre Malberg. Theоrie generale de I'Etat I p 762) Многие акты судебной власти содержат административный элемент: при вынесении решения, судья, заседающий в уголовном суде, выполняет судебную функцию, которая призвана установить, подпадает ли поведение обвиняемого под статью закона, и определить степень вины; кроме того, он назначает наказание, которое отчасти представляет административную функцию.

Законодательный орган в 1891 г. явно считал мирового судью судебной властью (статья 2). Действительно, его функция в вопросах о бродяжничестве предусматривает принятие решения административного характера, но ему предшествует судебная деятельность, состоящая из рассмотрения правовых условий, которые обосновывают задержание и, решение, завершающее это рассмотрение.

5. Критические замечания, которые "высказаны в судебном решении в отношении бельгийского законодательства, сводятся к тому, что оно не устанавливает достаточных гарантий защиты прав лиц, занимающихся бродяжничеством. Уместно рассмотреть, были ли заявители способны защитить себя и не лишены ли решения, принятые по их делу, элемента произвола.

Решение, которое призван принять мировой судья, касается заключения под стражу, т. е. меры, связанной с лишением свободы. Вопреки мнению, выраженному в судебном решении по делу Неймастера (с. 44, п. 24), что "суд не сводится к процедуре, которой необходимо следовать", нельзя не признать, что в тех случаях, когда орган, власти может отдать распоряжение о лишении свободы, необходима процедура, дающая заинтересованному лицу возможность защитить себя.

"В этих делах разбирательство перед мировым судьей проводилось открыто и... имело состязательный характер. Судья мог выслушать лицо, доставленное к нему; лицо имеет право на помощь адвоката; может обращаться к судье с просьбой о том, чтобы было проведено расследование, и в особенности выслушаны свидетели; когда судья удовлетворяет такое ходатайство, то свидетелей выслушивают в присутствии заинтересованного лица, которое может делать свои замечания о представленных доказательствах. Решение судьи должно быть обоснованным" (доклад Комиссии, п. 190, особое мнение г-на Велтера, члена Комиссии).

В судебном решении утверждается (п. 79), что единственное положение, относящееся к праву на защиту, содержится в статье 3 Закона от 1 мая 1849 г., которая предоставляет трехдневную отсрочку заинтересованному лицу, если оно об этом попросит. Следует, однако, добавить, что на основании статьи 11 Закона 1891 г. государственный прокурор имеет полномочия освободить арестованное лицо, ожидающее разбирательства (доклад, сноска 1 к п. 164); это разрешается для подготовки к защите.

Совершенно верно, что судебная процедура является упрощенной. Однако, если в национальном праве какая-то процессуальная норма не подлежит применению, то из этого вовсе не следует, что решение о задержании будет незаконным. Чрезвычайно важно, чтобы уважались правовые принципы, лежащие в основе статей 5 и 6 Конвенции и, в частности, чтобы лицам, занимающимся бродяжничесвом, была предоставлена возможность заявить о всех обстоятельствах, касающихся их положения, чтобы они могли использовать все средства защиты и, если необходимо, воспользоваться преимуществом бесплатной правовой помощи. И эти принципы включены в бельгийское внутреннее право; они находятся в совершенном согласии с бельгийским законодательством. На слушании в Комиссии 6 апреля 1967 г. адвокат заявителей выразительно подтвердил, что помощь адвоката предоставляется бродяге в течение трех дней, если он об этом попросит.

Тогда было ясно установлено, что эти три заявителя; отказались от осуществления своего права на защиту. Далее, мы увидим в пункте 6, что они повели себя таким образом по весьма понятным причинам.

Согласно статье 12 Закона 1891 г. "мировой судья должен установить личность, возраст, физическое и. умственное состояние и образ жизни лиц, доставленных в полицейский суд". Суд не в праве предполагать, что кто-либо из мировых судей, которые вели эти дела, не действовал по совести и не заботился о правах заинтересованных лиц.

6. Никто не оспаривает, что в тот момент, когда были выданы предписания о взятии под стражу, эти три заявителя были бродягами. Мировой судья был поэтому обязан принять такое решение. Он должен был также решить, следует ли направить бродягу в дом помощи (статья 16 Закона 1891 г,) или в центр бродяжничества (статья 13). Содержание в доме помощи может быть назначено сроком до одного года. Содержание в центре бродяжничества — не менее чем на два года. Оомс был помещен в дом помощи, Де Вильде и Версип — в центр бродяжничества.

Дело Оомса — простое дело. Оомс, который имел много обвинительных приговоров по уголовным делам и задерживался четыре раза как бродяга, сам прибыл в полицейский участок, чтобы, с ним занялись, пока социальная служба не найдет ему ,работу. Его просьба была удовлетворена; он был помещен в дом помощи.

Ведет ли применение статьи 13 Закона 1891 г., а не статьи 16 в делах Де Вильде и Версипа косвенно к, нарушению статьи 5 п. 4 Конвенции, которая устанавливает, что решение должно быть вынесено в обстоятельствах, гарантирующих надлежащее отправление правосудия?

Относительно статьи 5 п. 1 Конвенции Комиссия заявила (доклад, п..186): "В задачу Комиссии не входит решать, правильно ли применялось в настоящих делах внутреннее право компетентными властями, при условии, что проверка процедуры не покажет наличия произвольных мер". То же самое справедливо и в отношении п. 4 статьи 5 и роли Суда.

Статья 13 Закона 1891 г. предусматривает размещение в центре бродяжничества "здоровых людей, которые вместо того, чтобы зарабатывать средства для существования трудом, эксплуатируют милосердие в качестве профессиональных нищих, и лиц, которые из-за безделья, пьянства или безнравственного поведения живут, как бродяги".

Содержание бродяг под стражей — мера безопасности, которая в период обучения лица работе и, возможно, преодоления его привязанности к спиртному, направлена на устранение той опасности, которую это лицо представляет для общества.

Судья полицейского суда Брюсселя, к которому был доставлен Версип (Версип настаивал на своем возвращении в места проживания для бездомных, поскольку он был в Мерксплас прежде), располагал во время допроса сообщением Управления социальной реабилитации в Брюсселе (датированным 4 ноября 1965 г.), в котором утверждалось, в частности:

"Все наши попытки по реабилитации потерпели неудачу из-за его апатии, безделья и пристрастия к спиртным напиткам". Кроме того, в его Досье содержится информация о 24 обвинительных приговорах за воровство и попытки воровства, посягательства на половую свободу, пьянство, безбилетные поездки, грабеж и продажу краденых вещей: и к тому же три предыдущих задержания за бродяжничество. Мировой судья прямо ссылается на допрос Версипа и его досье, которое содержит inter alia вышеупомянутое сообщение Управления социальной реабилитации. Уведомление о содержании под стражей (от 4 ноября 1965 г.) указывает мотивы задержания: "апатия, безделье и пристрастие к спиртным напиткам".

Когда Де Вильде явился в полицейский участок Шарлеруа после того, как провел несколько ночей на железнодорожной станции, он заявил, что никогда не был заключен под стражу как бродяга. Мировой судья просил предоставить ему информационную справку (она датирована 19 апреля

1966 г.), в которой приводятся сведения о тринадцати случаях осуждения а”а различные нарушения, шесть из которых предусматривали сроки заключения за воровство, и, кроме того, о пяти предшествовавших задержаниях за бродяжничество. Мировой судья ссылается на расследование дела и дось'е, которое включает вышеупомянутую информационную справку. Следует отметить, что Де Вильде, выпущенный 16 ноября 1966 г., был снова задержан за бродяжничество во время разбирательства дела в Суде с 11 января 1967 г. по 15 мая 1967 г.

Можно ли назвать произволом действия двух судей в Брюсселе и Шарлеруа? Действие является произволом, когда оно нарушает серьезным и очевидным образом правовую норму или же когда совершенно лишено каких-либо серьезных оснований. По крайней мере, можно сказать, что не было доказано, что судьи в Брюсселе и Шарлеруа явно нарушили статью 13 Закона 1891 г., когда направили Версипа и Де Вильде в центр для бродяг; они приняли во внимание нарушения морального и социального характера, которые были характерны для поведения этих двух бродяг.

Даже адвокат заявителей, который отметил "между прочим", что Версип оспаривал применение к себе статьи 13 Закона 1891 г., не поднимал заново, как заявила Комиссия (доклад, п. 51, сноска 1), вопроса о своей жалобе ни so время устного разбирательства в Комиссии 8 февраля 1968 г., ни в заключительных выводах, представленных во время этого разбирательства. Более того, в своем меморандуме Суду Комиссия не рассматривала эту жалобу, не делал этого и адвокат заявителей в своих замечаниях, приобщенных к меморандуму Комиссии.

7. Заключение: эти три заявителя были бродягами и были взяты под стражу за бродяжничество. Предписание о задержании было вынесено судом с соблюдением состязательной и публичной процедуры, в ходе которой представшие перед судом лица имели возможность исчерпать все средства защиты. Они не воспользовались этим. Ясно установленные факты показывают, что принятые в отношении заявителей меры не были произволом и что вряд ли другие судьи или даже Апелляционный суд могли вынести решения, отличающиеся от тех, которые были приняты.

На основании изложенных фактов невозможно сделать вывод о том, что заявители были жертвами нарушения бельгийскими властями прав, которые им гарантирует Конвенция.

 prev СОВМЕСТНОЕ ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ БАЛЛАДОРЕ ПАЛЬЕРИ И ФЕРДРОСА