За підтримки Фонду прав людини Міністерства закордонних справ Сполученого Королівства та порталу UaPravo.com - Бесплатные Юридические Консультации
  Социальный проект - бесплатные юридические консультации. Мы подскажем вам в юридических вопросах и поможем составить исковое заявление
ГлавнаяПоискПомощьМетодики   Учебный практикум   Путеводитель   Документы   Судебная практикаУкраинский Русский
 
Присылайте ваши замечания и пожеланияБиблиотека   Словарь   Ресурсы интернет
  Методика   

Право на свободу объединения граждан в политические партии  Право на свободу объединения граждан в политические партии

 
Практикумы
Создание политической партии.
Судебная практика

Для обеспечения консолидации и поддержки демократии государство может считать необходимым наличие конституционных гарантий для достижения политического нейтралитета сил полиции путем ограничения свободы офицеров полиции заниматься политической деятельностью.

Ограничение участия в политических партиях для работников правоохранительных органов государство может вводить исходя из общественного интереса. (По материалам решения Европейского Суда по прав человека 20 мая 1999 г.)

 

Дело “РЕКВЕНЬИ ПРОТИВ ВЕНГРИИ”

Обстоятельства дела

 

Заявитель, п. Ласло Реквеньи (Laszlo Rekvenyi), гражданин Венгрии, 1953 года рождения, живет в Будапеште. В указанное время он был офицером полиции и генеральным секретарем независимого профсоюза полицейских.

24 декабря 1993 года в “Угорской официальной газете” был опубликован Закон 1993 года № 107 “О внесении некоторых поправок в Конституцию”. Этот Закон, кроме другого, вносил поправку к статье 40/Б(4) Конституции, которая состояла в том, что, начиная с 1 января 1994 года, членам вооруженных сил, полиции и служб безопасности запрещалось вступать в любую политическую партию и заниматься политической деятельностью.

В циркуляре от 28 января 1994 года начальник национальной полиции требовал, в связи с приближением парламентских выборов, чтобы полицейские удерживались от политической деятельности. Он ссылался на статью 40/Б(4) Конституции с поправками, внесенными Законом 1993 года № 107. Дальше он отмечал, что тем, кто хочет заниматься политической деятельностью, придется уйти из полиции. Во втором циркуляре, от 16 февраля 1994 года, начальник национальной полиции заявил, что запрет, который кроется в статье 40/Б(4) Конституции, не подлежит никаким исключениям.

9 марта 1994 года независимый профсоюз полицейских представил конституционную жалобу Конституционному суду. В жалобе говорилось, что статья 40/Б(4) Конституции с поправками, внесенными Законом 1993 года № 107, нарушает конституционные права профессиональных полицейских, что она противоречит общепризнанным нормам международного права и что она была принята парламентом с нарушением конституционных норм. 11 апреля 1994 года Конституционный суд отклонил конституционную жалобу, постановив, что в его компетенцию не входит аннулирования положений самой Конституции.

Производство в Суде

Заявление было представлено к Европейской комиссии по правам человека 20 апреля 1994 года. Провозгласив заявление приемлемым, Комиссия в своем докладе от 9 июля 1998 года высказала мысль о том, что было нарушение статьи 10 (21 голос против 9), что не было нарушения статьи 11 (21 голос против 9), что нет необходимости разглядывать жалобу заявителя по статье 14, если ее толковать вместе со статьей 10 (25 голосов против 5), и что не было нарушения статьи 14, если П. толковать вместе со статьей 11 Конвенции (22 голоса против 8). Комиссия передала дело суду 15 сентября 1998 года. Заявитель и Правительство Венгрии передали дело суду 21 сентября и 5 октября 1998 года соответственно.

Согласно с переходными положениями Протокола № 11 к Конвенции, дело было передано в Большую палату нового Европейского суда по правам человека, после вступления в силу этим Протоколом 1 ноября 1998 года. Судебное решение было постановлено Большой палатой, в состав которой вошло 17 судей

Ссылаясь на статьи 10, 11 и 14 Европейской конвенции по правам человека, заявитель жаловался, что конституционное положение, которое оспаривается, является неоправданным вмешательством в его права на свободу выражения взглядов и свободу собраний и объединения и имеет дискриминационный характер.

Решение Суда

Статья 10 Конвенции

Суд принял как очевидное, что занятие деятельностью политического характера подпадает под сферу действия статьи 10, поскольку свобода политических дебатов представляет отдельный аспект свободы выражения взглядов, что является положительной чертой демократического общества. Гарантии, провозглашенные в статье 10, распространяются на военнообязанных и государственных служащих, и Суд не видел причин найти иного вывода относительно офицеров полиции.

Суд постановил, что было вмешательство в право заявителя на свободу выражения взглядов. Такое вмешательство является нарушением статьи 10, если нельзя доказать, что оно “установлено законом”, имеет законную цель, как определено в пункте 2, и было “необходимым в демократическом обществе” для ее достижения.

Согласно установленной практике Суда, одним из требований, которые вытекают из фразы “установленное законом”, есть возможность предусмотреть последствия. Несмотря на это, много законов неминуемо содержат формулировки, что большей или меньшей мерой расплывчатые толкования и применение которых является вопросами практики. Роль вынесения судебных решений, которую выполняют суды, состоит как раз в том, чтобы развеивать такие сомнения относительно толкования, если они остаются. Тем не менее уровень точности, который требуется от внутреннего законодательства, в значительной мере зависит от содержания соответствующего документа, сферы, которую он охватывает, а также количества и статуса тех, кому он адресован. Через общий характер конституционных положений уровень точности, который от них требуется, может быть ниже, чем требуется от другого законодательства.

Учитывая эти принципы, Суд отклонил аргумент заявителя, что общий конституционный запрет политической деятельности офицеров полиции не отвечал требованию возможности предусмотреть последствия и что это не было отображено в позднее принятом законодательстве, включая Закон о полиции 1994 года. Суд удовлетворило то, что правовое обрамление в целом, включая конституционный запрет, который оспаривается, и прочие правовые нормы, которые частично позволяют - иногда при условии получения соответствующего разрешения - и частично ущемляют участие офицеров полиции в определенных видах политической деятельности, было достаточно всесторонним, что дало заявителю возможность соответственно регулировать свое поведение. В случае необходимости он мог проконсультироваться у высшего по рангу офицера или получить разъяснение закона через судебное решение. Исходя из этих соображений Суд постановил, что вмешательство было “установленное” соответственно пункту 2 статьи 10.

Относительно законности цели оспаривания ограничения, Суд постановил, что оно было направленно на деполитизацию сил полиции и это же делало вклад в консолидацию и поддержку плюралистической демократии в Венгрии. Суд убежден, что общество имеет право надеяться, что оно будет иметь дело с политически нейтральными офицерами полиции, которые стоят в стороне политических споров. По мнению Суда, желание обеспечить то, что критическая роль полиции в обществе не ставится под угрозу путем коррозии политической нейтральности ее офицеров, является совместимым с демократическими принципами; эта цель имеет особое историческое значение в Венгрии через опыт тоталитарного режима в этой стране, что в большой мере возлагался на прямую преданность полиции правящей партии. Следовательно, Суд приходил к выводу, что указанное ограничение имеет законную цель в значении пункта 2 статьи 10, а именно: защите национальной и общественной безопасности и охраны порядка.

Дальше, напомнив о своей практике относительно основных принципов, изложенных в статье 10, Суд приходил к выводу, что, в связи с конкретной историей некоторых договорных государств, органы власти этих государств для обеспечения консолидации и поддержки демократии могут считать необходимым наличие конституционных гарантий для достижения политического нейтралитета сил полиции путем ограничения свободы офицеров полиции заниматься политической деятельностью. Учитывая свободу оценки, отведенную национальным органам в этой сфере, Суд постановил, что соответствующие мероприятия, употребленные в Венгрии - стране, которой с 1949 по 1989 год правила одна политическая партия и где членство офицеров полиции в этой партии было обязательным как проявление преданности режиму, - могли рассматриваться как удовлетворение “спешной общественной потребности” в демократическом обществе. Больше того, рассмотрение соответствующих законов показало, что в действительности офицеры полиции имели право заниматься определенными видами деятельности, которые давали им возможность высказывать свои политические убеждения. Поэтому Суд приходил к выводу, что способы, употребленные для достижения законных целей, не были непропорциональными. Соответственно, вмешательство в свободу выражения взглядов заявителя, которое оспаривалось, не нарушало статью 10.

Статья 11 Конвенции

Суд занял позицию, что, несмотря на ее автономную роль и конкретную сферу применения, статью 11 в данном деле надлежит также рассматривать в свете статьи 10.

Последнее предложение пункта 2 статьи 11 - которое, без сомнения применяется в данном деле - дает государствам право устанавливать “законные ограничения” относительно осуществления права на свободу собраний и объединения членов полиции. Понятие законности в Конвенции, кроме того, что оно берет за основу соответствие внутреннему праву, также предусматривает качественные требования к внутреннему праву. Это возможность предусмотреть последствия и отсутствие самоволия. Поскольку заявитель подвергал критике основания ограничения во внутреннем деле, Суд удовлетворило то, что конституционный запрет членства офицеров полиции в политической партии был однозначным, а тот факт, который ввел ранее законодательство влиял на сферу действия этого запрета, не оспаривалось. По этим обстоятельствам Суд приходил к выводу, что юридическое положение заявителя было достаточно ясным для того, чтобы позволить ему регулировать свое поведение, и, соответственно, требование возможности предусмотреть последствия довольствовалась. Суд постановил, что нет оснований признать своевольным ограничение, наложенное на осуществление заявителем его свободы собраний и объединения. Следовательно, ограничение, которое оспаривалось, было “законным” в значении пункта 2 статьи 11.

Более того, не было необходимости решать спорный вопрос о том, в какой мере вмешательства освобождалось вторым предложением пункта 2 статьи 11 от условий (других чем законность), указанных в первом предложении этого пункта. По причинам, указанным ранее в связи со статьей 10, Суд считал, что в любом случае вмешательства в свободу собраний и объединения заявителя отвечало этим условиям. Следовательно, это вмешательство можно считать оправданным, согласно с пунктом 2 статьи 11. Соответственно, нарушения статьи 11 также не было.

Статья 14 Конвенции, если ее толковать вместе со статьями 10 или 11

Согласно с выводами Суда, вмешательство в свободу выражения взглядов, собраний и объединения оправдывалось пунктом 2 статьи 10 и пунктом 2 статьи 11 Конвенции. Тем не менее, эти выводы не исключали возможности нарушения статьи 14, поскольку Суд в своих соображениях, положенных в основу выводов, учел особый статус заявителя как офицера полиции. Эти соображения целиком уместны и в контексте статьи 14 и оправдывают отличие трактовки, на что жаловался заявитель, - даже если предположить, что положение офицеров полиции можно приравнять к положению обычных граждан. Соответственно, нарушение статьи 14, если ее толковать вместе со Статьями 10 или 11, не было.


Процедуры реагирования на нарушение права  Процедуры реагирования на нарушение права
Вопросы-ответы  Вопросы-ответы