За підтримки Фонду прав людини Міністерства закордонних справ Сполученого Королівства та порталу UaPravo.com - Бесплатные Юридические Консультации
  Социальный проект - бесплатные юридические консультации. Мы подскажем вам в юридических вопросах и поможем составить исковое заявление
ГлавнаяПоискПомощьМетодики   Учебный практикум   Путеводитель   Документы   Судебная практикаУкраинский Русский
 
Присылайте ваши замечания и пожеланияБиблиотека   Словарь   Ресурсы интернет
  Методика   

Право на свободу убеждений и свободное их выражение  Право на свободу убеждений и свободное их выражение

 
Практикумы
Диффамация.
Судебная практика

Границы допустимой критики более широкие относительно общественного лица (государственного служащего) чем относительно частного лица. (по материалам судебного дела предоставленного зампредом Николаевского областного суда к.ю.н В.П. Палиюком).

Комментарий: Это дело является уникальным, но не по предмету судебного разбирательства, а по подходу, который использовал суд в своем решении. В основу решения был положен прецедент толкования ст.10 Конвенции об основных правах и свободе человека Европейским Судом по правам человека в деле Лингенс против Австрии(1986) ,которое было признано источником права в Украине.

 

Обстоятельства дела

В мае 2000 г. К. обратилась с иском др. О. О защите чести, достоинства, деловой репутации и возмещении морального ( неимущественного ) ущерба

Истица отмечала, что она работает зампредом Р. районной государственной администрации. В феврале текущего года прокуратурой указанного района проводилась проверка по вопросам соблюдения законодательства Украины относительно решений, принятых конкурсной комиссией, членом которой является она, относительно предоставления согласия претендентам на выделение земельных участков для ведения фермерского хозяйства и расширения их земель.

В процессе упомянутой проверки она была ознакомлена с письмом О. от 02.02 2000 на имя Президента Украины, в котором ответчик обвинил ее в том, что она, употребляя свое служебное положение и являясь членом комиссии ,сфальсифицировала решения районного совета лишь бы не предоставить ему земельный участок для ведения фермерского хозяйства.

Дальше истица отмечала, что по результатам проверки фактов злоупотребления не выявлено. Распространение как раз таких сведений, по мнению истицы, унижает ее честь ,достоинство как человека, и деловую репутацию как государственного служащего.

Ссылаясь на приведенное, К. просила признать сведения распространенные ответчиком в письме на имя президента в части ссылок на то, что она злоупотребляет служебным положением и фальсифицирует документы такими, которые не соответствуют действительности, позорят ее честь , достоинство и деловую репутацию.

Истица также просила взыскать с ответчика 10 тис грн. Морального (неимущественного) ущерба.

  • Решением районного суда постановлено: признать сведения...………… такими , которые не соответствуют действительности, унижают ее честь и достоинство
  • взыскать с ответчика в пользу истицы 1500 грн.

О. направил кассационную жалобу в областному суду

В своем решении областной суд указал на следующее.

Удовлетворяя требования К., суд исходил из того, что ответчик в письме дал отрицательную оценку действиям истицы как государственного служащего.

Тем не менее, с таким выводом суда согласиться нельзя, поскольку он не отвечает соответствующим действительности обстоятельствам дела, положениям Конституции Украины, Европейской конвенции по правам человека, и решениям Европейского Суда по правам человека, которые являются источником права в Украине

Ст. 10 Европейской конвенцией по правам человека, принципы которой воспроизведены в ст. 34 Конституции Украины, предусмотрено, что каждый человек имеет право на свободу выражения взглядов.

Решая дело Лингенса против Австрии (1986) Европейский суд по правам человека указал, что “границы допустимой критики более широкие относительно политического деятеля, чем относительно частного лица. В отличие от последнего, первый неминуемо и сознательно выставляет себя, свои слова и поступки на суровый суд журналистов и широкой общественности” Из материалов дела просматривается , что ответчик обращался к районной администрации о предоставлении ему земельного участка для ведения фермерского хозяйства. По поводу решения этого вопроса между ним и указанным государственным органом произошел спор, что подтверждается имеющимися в деле материалами.

Суд первой инстанции не обратил внимания на указанные правовые нормы и обстоятельства дела. Он не привел доказательств того, что сведения, которые стали предметом спора, являются не критикой, а информацией, которая порочит честь и достоинство лица.

В таких обстоятельствах решение суда подлежит упразднению, как постановленное с нарушением требований процессуального закона и положений Европейской конвенции по правам человека, конституции Украины.

Наказание журналистов за распространение информации, предоставленной иными лицами во время интервью может повредить прессе вносить вклад в обсуждения проблем, которые имеют общий интерес( по решению Европейского суда по прав человека от 23.09.1994)

Справа ЙЕРСИЛД (JERSILD) против Дании

Обстоятельства дела

Во время событий, послуживших поводом для возникновения настоящего дела, г-н Йене Олаф Йерсилд, гражданин Дании, журналист на службе Датской радиовещательной корпорации, был откомандирован в распоряжение ее воскресной программы новостей "Санди ньюс мэгэзин".

31 мая 1985 г. газета "Информейшен" опубликовала статью, где описывались расистские настроения группы молодых людей, называвших себя "зеленые куртки", из Остербро в Копенгагене. В свете этой статьи редакторы "Санди ньюс мэгэзин" решили сделать документальный фильм о "зеленых куртках". В последующем заявитель вступил в контакт с представителями этой группы, пригласив троих из них участвовать в телевизионном интервью. Во время интервью, которое проводил заявитель, трое членов указанной группы отпускали оскорбительные и пренебрежительные замечания в адрес эмигрантов и иных этнических групп в Дании. Все это продолжалось примерно пять-шесть часов, из которых два или два с половиной часа были записаны на видеопленку. В последующем заявитель отредактировал и сократил сделанный из интервью фильм до нескольких минут. 21 июля 1985 г. он был передан в эфир Датской радиовещательной корпорацией.

В последующем были возбуждены уголовные дела: против трех молодых людей за их расистские заявления на основании статьи 266 (b) Уголовного кодекса, а против заявителя и руководителя отдела новостей Датской радиовещательной корпорации - за оказание пособничества и подстрекательство к их распространению, на основании статьи 266 (b) в сочетании со статьей 23. 24 апреля 1987 г., указанные лица были осуждены городским судом Копенгагена. Г-н Йерсилд был оштрафован на 1000 датских крон. Он и руководитель отдела новостей предоставили апелляцию на решение городского суда, которое, однако, было поддержано Высоким Судом Восточной Дании и Верховным Судом.


РЕШЕНИЕ СУДА

ВОПРОСЫ ПРАВА I. О предполагаемом нарушении статьи 10

25. Заявитель настаивал, что его осуждение и приговор за пособничество и подстрекательство к распространению расистских замечаний нарушили его право на свободу слова в смысле статьи 10 Конвенции, которая гласит:

"1. Каждый человек имеет право на свободу выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны государственных органов и независимо вот государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые установлены законом и которые необходимы в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав вторых лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия".

26. Правительство оспаривало это утверждение, тогда как Комиссия поддерживала его.

27. Общим во мнениях сторон является то, что меры, приведшие к возникновению дела заявителя, представляют собой вмешательство в осуществление им права на свободу слова.

Более того, данное вмешательство, несомненно, "предусмотрено законом", т.к. осуждение заявителя основывалось на статьях 226 (b) и 23 (1) Уголовного кодекса. В этом контексте Правительство указало, что первая из них была включена в законодательство во исполнение требований Конвенции ООН. Довод Правительства, как его понимает Суд, состоит в том, что хотя статья 10 Конвенции и подлежит применению, Суд, применяя п. 2 означенной статьи, должен учитывать, что соответствующие статьи Уголовного кодекса следует толковать и применять в широком смысле, в соответствии с логикой Международной Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации, принятой ООН в 1965 г. (см. п. 21 выше). Другими словами, статья 10 не должна толковаться таким образом, который бы ограничивал, допускал изъятия или сводил на нет право на защиту от расовой дискриминации на основании Конвенции ООН.

Наконец, бесспорно и то, что вмешательство преследовало правомерную цель, а именно "защиту репутации или прав вторых лиц".

Единственный спорный вопрос заключается в том, были ли такие меры

"необходимы в демократическом обществе".

28. Заявитель и Комиссия придерживались тот точки зрения, что, несмотря на обязательства Дании как участника Конвенции ООН (см. п. 21 выше), необходимо найти справедливое равновесие между "защитой репутации или прав вторых лиц" и правом заявителя распространять информацию. Согласно заявителю, такой баланс намечен в одном из пунктов статьи 4 Конвенции ООН, где указывалось, что должное внимание должно быть уделено и принципам, содержащимся во Всеобщей декларации прав человека, и правам, ясно изложенным в статье 5 настоящей Конвенции [ООН]. Этот пункт был внесен при подготовке проекта документа в связи с опасением ряда государств-членов, что требование статьи 4 (а): "государства-участники должны объявить уголовно наказуемым деянием всякое распространение идей, основывающихся на расовой ненависти или превосходстве", - носит слишком всеохватывающий характер и могло бы вызвать трудности в отношении других прав человека, в частности права на свободу слова и убеждений. Заявитель именно этим объяснял, почему Комитет Министров Совета Европы, обратившись к государствам-членам с призывом ратифицировать Конвенцию ООН, предложил, чтобы в акт ратификации было добавлено заявление о толковании, где подчеркивалась бы inter alia необходимость должного уважения к правам, содержащимся у Европейской Конвенции (Резолюция (68) 30, 31 октября 1968 г. ).

Заявитель и Комиссия подчеркнули, что оскорбительные замечания, взятые в контексте телепередачи, в целом скорее демонстрировали глупость их авторов, представляли их в смешном свете, чем служили пропаганде их расистских взглядов. Общее впечатление от программы состояло в том, что она привлекала внимание общественности к вопросу, имеющему большое общественное значение, а именно расизма и ксенофобии. Заявитель умышленно включил оскорбительные заявления в свой телесюжет не с намерением содействовать распространению расистских представленный, а чтобы противодействовать им, разоблачить их. Заявитель настаивал на том, что он пытался показать, проанализировать и объяснить своим зрителям новый для Дании того времени феномен - появление у полуграмотной и социально уязвимой молодежи воинствующего расизма. Вместе с Комиссией он считал, что телепередача не могла оказать существенного отрицательного воздействия на "репутацию или права других лиц". Интересы защиты свободы слова заявителя, таким образом, брали верх над интересами защиты последних.

Кроме того, заявитель утверждал, что если бы Закон об ответственности средств информации 1991 г. уже вступил в силу на рассматриваемый период времени, то ему бы не грозило судебное преследование, т.к. согласно этому акту ответственность за наказуемое заявление в принципе должен нести только его автор. Это подрывает довод Правительства о том, что его осуждение требовалось по Конвенции ООН и являлось "необходимым в демократическом обществе" в смысле статьи 10.

29. Правительство, возражая, утверждало, что заявитель отредактировал телесюжет, посвященный "зеленым курткам", в сенсационном, а не информативном ключе и что информационная или новостная ценность была минимальной. Телевидение является мощным средством воздействия, и большинство датчан обычно смотрят передачи новостей, в которых был показан этот сюжет. Заявитель, зная, что это может повлечь уголовную ответственность, тем не менее, подстрекал "зеленые куртки" к расистским заявлениям перед телекамерой и ничего не противопоставил им в своей программе. Слишком хитроумно было бы предполагать, что зрители не примут эти замечания за чистую монету. Нельзя придавать значение тому обстоятельству, что на передачу поступило лишь небольшое количество трауров, т, к. из-за отсутствия информации и недостаточного знания датского языка и даже из-за страха насильственных репрессий со стороны расистов, оскорбительных комментариев, жертвы ,вероятно, боялись жаловаться. Заявитель, таким образом, не справился с "обязанностями и ответственностью", лежащими на нем как на тележурналисте. Наложенный на него штраф находится на нижней границе шкалы санкций, применяемых за правонарушения, предусмотренные статьей 206 п. (Ь), и потому маловероятно, чтобы это могло устрашить какого-либо журналиста, пожелавшего внести лепту в общественную дискуссию о расизме и ксенофобии; он лишь служит публичным напоминанием о том, что к расистским высказываниям следует относиться всерьез и нетерпимо.

30. Суд хотел бы с самого начала подчеркнуть, что он полностью сознает насущную необходимость борьбы с расовой дискриминацией во всех ее формах и проявлениях. Возможно, правильно, как предположил заявитель, что в результате последних событий понимание опасности расовой дискриминации сегодня острее, чем в рассматриваемый период, т.е. десять лет назад. Тем не менее, вопрос уже тогда приобрел всеобщую значимость, что иллюстрируется принятием в 1965 г. Конвенции ООН. Следовательно, цель и назначение Конвенции ООН имеют большую важность при определении того, было ли осуждение заявителя, - которое, как подчеркивает Правительство, основывалось на положении Закона, принятого, чтобы обеспечить выполнение Данией своих обязательств по Конвенции ООН, - "необходимым" в смысле статьи 10 п. 2.

Обязательства Дании в соответствии со статьей 10 должны, в меру возможного толковаться так, чтобы они были совместимы с ее обязательствами в соответствии с Конвенцией ООН. В задачу Суда не входит толкование статьи 4 Конвенции ООН. Однако Суд придерживается мнения, что применение в настоящем деле статьи 10 Европейской Конвенции совместимо с Обязательствами Дании по Конвенции ООН.

31. Отличительной чертой настоящего дела является то, что сам заявитель не делал предосудительных заявлений, а лишь содействовал их распространению в качестве телевизионного журналиста, -ответственного за


программу новостей Датской радиовещательной корпорации (см. п. 9-11 выше). При оценке того, были ли его осуждение и вынесение приговора "необходимыми". Суд, таким образом, должен будет принять во внимание принципы, установленные в его судебной практике применительно к роли прессы (как они были суммированы, например, в решении по делу "Обсервер" и "Гардиан" вот 26 ноября 1991 г. Серия А, т. 216, с. 29-30, п. 59).

Суд вновь подчеркнул, что свобода слова является одним из главных оплотов демократического общества и что предоставляемые прессе гарантии имеют особое значение (там же). Пресса, выполняя возложенную на нее функцию распространения информации и идей в общественных интересах, не должна преступать пределов, установленных inter alia в интересах "защиты прав и репутации иных лиц". В то время как на прессу возлагается задача распространять такую информацию и идеи, общественности предоставляется право получать их. Если бы это было иначе, то пресса была бы не в состоянии играть свою жизненно необходимую роль "сторожевого пса общественности" (там же). Эти принципы, хотя они и были сформулированы, прежде всего в отношении печатных средств информации, без сомнения, применимы и к аудиовизуальным средствам информации.

При рассмотрении "обязанностей и ответственности" журналиста, потенциальное воздействие соответствующего средства информации является важным фактором; повсюду признается, что аудиовизуальные средства информации часто обладают значительно более непосредственным и мощным воздействием, чем печать (см. Перселлс и другие против Ирландии, решение Комиссии о приемлемости вот 16 апреля 1991 г., траур № 15404/89, D.R. т. 70, с. 262). Аудиовизуальные средства информации способны с помощью образов передавать смысл, который не в силах донести печатные средства информации.

В то же время методы объективного и сбалансированного репортажа могут существенно варьироваться в зависимости от особенностей средства информации. Ни данному Суду, ни национальным судам не подобает подменять в этом вопросе своими собственными взглядами суждения прессы относительно того, к какой технике репортажа следует прибегать журналистам. В этом контексте Суд напоминает, что статья 10 защищает не только содержание выражаемых идей и информации, но и форму их передачи (см. решение по делу Обершлика вот 23 мая 1991 г. Серия А, т. 204, с. 24, п. 57).

Суд будет рассматривать обжалуемое вмешательство в свете дела в целом и определит, являются ли основания, выдвигаемые национальными властями в его оправдание, соответствующими и достаточными, и были ли использованные средства соразмерны с преследуемой правомерной целью (см. вышеупомянутое решение по делу "Обсервер" и "Гардиан", с. 29-30, п. 59). Поступая так, Суд должен убедиться также в том, что национальные власти применяли нормы, соответствующие принципам статьи 10 и, более того, что их применение основывалось на приемлемой оценке обстоятельств, относящихся к делу (см., например, решение по делу Швабе от 28 августа 1992 г. Серия А, т. 242-В, с. 32-33, п. 29).

Оценка Суда должна учитывать манеру, в которой был подготовлен телесюжет о "зеленых куртках", его содержание, контекст, в котором он вышел в эфир, и цели программы. Учитывая обязательства, взятые на себя государствами на основании Конвенции ООН и иных международных договоров, принимать эффективные меры для ликвидации всех форм расовой Дискриминации, предотвращения распространения и борьбы с расистскими учениями и практикой (см. п. 21 выше), важным аспектом анализа Суда будет оценка, насколько сюжет, о котором идет речь, если его рассматривать как целое, объективно выглядел как способствовавший пропаганде расистских взглядов и идей.

33. С другой стороны, говоря о содержании сюжета о "зеленых куртках", следует отметить, что телевизионный ведущий начал представление программы со ссылки на недавнюю дискуссию в обществе и выступления в прессе по поводу расизма в Дании, приглашая тем самым зрителя смотреть передачу под этим углом зрения. Далее он объявил, что цель данной передачи состоит в том, чтобы затронуть определенные аспекты проблемы, опознать в некоторых людях расистов, дал описание их ментальности и социального происхождения. Нет оснований сомневаться в том, что последовавшие интервью выполнили эту задачу. Взятый в целом, данный телесюжет объективно был не похож на материал, цель которого состояла в пропаганде расистских идей и взглядов. Напротив, в нем, по-видимому, стремление при помощи интервью выставить на всеобщее обозрение, проанализировать и объяснить поведение именно этой группы молодых людей, ограниченных и недовольных своим социальным положением, склонных к насилию и уже имеющих судимость. Таким образом, были затронуты специфические аспекты проблемы, которая уже тогда вызывала большую озабоченность общественности.

Верховный Суд отметил, что новостная или информационная ценность телесюжета была недостаточна, чтобы оправдать распространение оскорбительных замечаний (см. п. 18 выше). Однако в свете принципов, изложенных в п. 31 выше, Суд не видит причин для того, чтобы ставить под вопрос оценку намерений сотрудников редакции "Санди ньюс мэгэзин" или информационной ценности оспариваемого телесюжета, которые легли в основу их решения подготовить сюжет и выпустить его в эфир.

34. Более того, следует иметь в виду, что данный сюжет был передан в эфир как часть серьезной датской программы новостей, и он был рассчитан на хорошо информированную аудиторию (см. п. 9 выше).

Суд не убедил довод, также подчеркнутый национальными судами (см. п. 14 и 18 выше), что телесюжет о "зеленых куртках" был представлен без попыток что-либо противопоставить выраженным в нем экстремистским взглядам. Как представление сюжета телевизионным ведущим, так и поведение самого заявителя во время интервью показывают, что он отчетливо отмежевался от опрашиваемых, например, характеризуя их как "группу экстремистски настроенной молодежи", сторонников Ку-клукс-клана и ссылаясь на уголовное прошлое некоторых из них. Заявитель также парировал некоторые расистские заявления, напомнив, например, что есть чернокожие люди, которые выполняют важную работу. И, наконец, не следует забывать, что взятая в целом кинозарисовка показывала, что расистские заявления были только частью общей антисоциальной установки "зеленых курток".

По общему признанию, телесюжет не напоминал специально об аморальности, опасности и противозаконности распространения расовой ненависти или идей превосходства одной расы. Однако, учитывая вышеупомянутые элементы противопоставления и ограниченные возможности краткого сюжета в рамках общей программы, а также журналистскую самостоятельность в выборе использования форм выражения, Суд не считает отсутствие таких напоминаний в профилактических целях существенным.

35. Репортажи, строящиеся на интервью, отредактированных или не редактированных, представляют собой одно из важнейших средств, при помощи которых пресса может играть свою исключительно важную роль "сторожевого пса общественности" (см., например, вышеупомянутое судебное решение по делу "Обсервер" и "Гардиан", с. 29-30, п. 59). Наказание журналистов за содействие в распространении заявлений, сделанных вторым лицом по поводу интервью, могло бы серьезно помешать прессе вносит свой вклад в обсуждение проблем, представляющих общественный интерес, если только речь не идет об особо серьезных ситуациях. В этом отношении Суд не приемлет довода Правительства о незначительном размере штрафа; единственное, что имеет значение, так это факт осуждения журналиста.

36. Более того, никем не оспаривается, что при подготовке телепередачи заявитель не преследовал расистских целей. Хотя он и ссылался на это при разбирательстве дела внутренними судами, из мотивировочной части соответствующих судебных решений не видно, чтобы они приняли во внимание это обстоятельство (см. п. 14, 17 и 18 выше).

37. С учетом вышеизложенного, основания, выдвинутые в поддержку осуждения заявителя и вынесения обвинительного приговора, недостаточны для того, чтобы со всей убедительностью установить, что имевшее место вмешательство в осуществление его права на свободу слова было "необходимым в демократическом обществе", а использованные при этом средства были соразмерны с преследуемой правомерной целью защиты "репутации или прав вторых лиц". Соответственно это вмешательство привело к нарушению статьи 10 Конвенции.


Процедуры реагирования на нарушение права  Процедуры реагирования на нарушение права
Вопросы-ответы  Вопросы-ответы